Сократ, Александр Пушкин, молодые негры и камчатский старожил — эти персонажи могут объединиться в одном пространстве, которое является символом эпохи оттепели. В это время художники начали смелее изображать сюжеты личной жизни, уходя от строгих предписаний, которые обязывали их создавать образы исключительно вождей и героев труда. Как сообщается на RiaSar.Ru, в период сталинского правления главной инстанцией, курировавшей проекты монументов, выступал ЦК КПСС совместно с Академией художеств и комитетом по делам искусств. Однако после смерти Сталина и XX съезда скульпторы, уставшие от монументальных памятников и гигантомании, обратились к более лирическим и повседневным темам, смягчили формы и добавили новую фактуру.
Основным архитектурным элементом экспозиции стал сетчатый геометрический модуль. В 1960-е годы, как однажды сказал архитектор проекта Алексей Подкидышев, «мир становится проницаемым». Эта прозрачная конструкция, на фоне которой установлены скульптуры, символизирует отсутствие давления и канона, позволяя увидеть пространство насквозь.
При подготовке выставки организаторы боялись, что такое разнообразие манер и стилей будет трудно объединить в единую концепцию. Однако, как оказалось, все сложилось в диалоги и переклички само собой. В результате выставка разделена на шесть разделов: «Пространство как идея», «Образы во времени», «Люди вокруг», «Юность мира», «Человек делающий» и «Расширяя границы».
До оттепели одной из основных задач в скульптуре было возвеличивание героев и вождей, для чего использовались в основном гранит и бронза — классические материалы-долговечности. С приходом нового времени в скульптуру вернулась жанровая композиция, утраченная в предыдущий период, когда доминировал соцреализм, а бытовая сцена наполнилась символическим и метафорическим содержанием. Это направление впоследствии в 1970–1980-е годы вылилось в серьезные работы со символом и мифом в отечественной скульптуре.
Бронза, например, требует длительного процесса работы: эскиз, модель, отливка, проработка. Однако в 1960-е годы время неумолимо стремилось вперед, и скульпторам хотелось как можно быстрее воплотить свои впечатления в пластической форме. В результате основными материалами стали дерево, гипс, алюминий, известняк — те, что позволяют быстро получать результат.
Программная работа выставки — «Музыканты (Ночные певцы)» Татьяны Соколовой, выполненная из литого алюминия, находится в главном фойе у входа. В ней акцент сделан не на самих музыкантах, а на попытке передать с помощью пластики звучание музыки — через текучие, закрученные линии, отсылающие к джазу и популярному мультфильму «Бременские музыканты» того времени. В рельефе «Тяжелая индустрия» Юрий Александров выбрал именно чугун, а не бронзу, чтобы визуально передать ощущение мощи и тяжести работы завода.
Отдельная линия выставки посвящена тому, как скульпторы 1960-х годов начали открывать для себя пространство. Это связано с типовым строительством хрущевок, когда у людей впервые появилось свое жилье — свой воздух свободы, а также с творческими командировками, благодаря которым художники массово путешествовали по стране и за границей. Необходимо отметить и полет человека в космос: например, Эрнст Неизвестный создал работу «Космонавт» в начале 1960-х годов, посвященную полету Юрия Гагарина. Эта скульптура, выполненная из бронзы, является скорее исключением, связанным с грандиозностью исторического события.
Владимир Вахрамеев в работе «Семья Древиных» распределяет пространство между персонажами так, что они максимально обособлены друг от друга внутри композиции: у каждого своя судьба, а само помещение, где они находятся, обозначено лишь тонкими линиями, словно прочерченными графически. В рельефе «Молодые художники показывают свои картины» 1969 года Юрий Александров создает раму для группового портрета с искусствоведом Светланой Гейнельт и художниками Игорем Обросовым, Виктором Попковым, Дмитрием Жилинским, Олегом Лошаковым и другими. Их так много, что фигуры буквально выходят за рамки, которые задает им художник.
Эксперимент с пространством проводит и Олег Комов в ранней работе «Стекло», где женщина держит огромное окно и моет его. Рама у скульптора буквально балансирует на углу, хотя физически удержать ее так невозможно.
Отдельный раздел выставки посвящен творчеству скульпторов-нонконформистов. Тройственный союз Владимира Лемпорта, Николая Силиса и Вадима Сидура работал в одной мастерской, несмотря на то, что все трое были совершенно разными людьми. Особняком стоит фигура Андрея Красулина с его композицией «Садовник» (1965), имеющая в основании стоечно-балочную конструкцию. Работа соседствует с тремя скульптурами Николая Силиса, вырубленными из стволов деревьев — триптихом «Утро. День. Вечер» (1969) — в каждой из которых заметны очертания женской фигуры. Силис считал, что зритель сам определяет, где здесь утро, где день, а где вечер, позволяя ему фантазировать и видеть в его скульптурах то, что хочется.
Здесь же находится миниатюрная версия скульптуры Вадима Сидура «Структура № 1», созданной в 1976 году и установленной перед зданием Научно-исследовательского института морфологии человека. В этой работе художник в абстрактной форме воплощает элементы человеческого мозга, складывая их в выразительную композицию. Хотя слово «красивое» я не люблю употреблять в отношении скульптуры, эта работа действительно впечатляет с эстетической точки зрения.
История Эрнста Неизвестного — одна из самых драматичных среди авторов его поколения. После разгрома выставки в Манеже в 1962 году, когда Никита Хрущев публично раскритиковал творчество нонконформистов, а Неизвестный целый час доказывал ему, что у художественного направления соцреализма нет будущего, скульптор остался без заказов и был вынужден работать подсобным рабочим на скульптурном комбинате, чтобы заработать на отливку собственных работ.
Олег Комов стал одним из первых, кто освободил монументальную скульптуру от пафоса и парадности. Его работа «Пушкин» (модель для памятника в Твери) изображает поэта, стоящего у парапета набережной как обычного прохожего, облокотившегося на перила и задумавшегося. На его месте мог бы быть кто угодно, а зритель узнает поэта только по бакенбардам и характерному костюму. Сам памятник заметно меньше, чем это было принято в эпоху соцреализма, когда монумент должен был доминировать над человеком. Здесь же зритель может «пообщаться на равных» с героем. В основу композиции легла собственная зарисовка Пушкина на полях тетради, где он изобразил себя и Онегина на набережной Невы.
Рядом с такими узнаваемыми героями в разделе интимного портрета находятся люди из ближнего круга: скульптор Андрей Древин дома, Юрий Чернов с дочерью, Татьяна Соколова с дочерью. Здесь также присутствуют хирург-ортопед Гавриил Илизаров со своим изобретением для сращивания костей — в рабочем халате поверх рубашки и галстука; пианистка Мария Юдина, изображенная Аделаидой Пологовой в уязвимом, меланхоличном состоянии, которое не принято показывать публике. Сама Пологова после выставки в Манеже 1962 года лишилась заказов из-за работы на тему материнства, вызвавшей резкую полемику, и впоследствии жила в своей мастерской почти отшельницей.
1960-е годы представили целую плеяду мощных женщин-скульпторов: Нину Жилинскую, Татьяну Соколову, Аделаиду Пологову, Татьяну Каленкову, которые продолжили линию Анны Голубкиной, Веры Мухиной и Сарры Лебедевой. Композиция «Взрослые и дети» Нины Жилинской была создана под сильным впечатлением от Карибского кризиса и угрозы новой мировой войны — центральная идея здесь заключается в сохранении жизни и детства. Автор задумывала ее как интерактивную композицию, внутрь которой зритель мог зайти и погрузиться в атмосферу этой работы. Жилинская тщательно расписывает цветные орнаменты на детских фигурах, а мужские фигуры создает из кровельного железа со швами, будто сшитыми вручную. Когда работа впервые была выставлена, это произвело «эффект разорвавшейся бомбы».
По-своему красноречива работа Татьяны Каленковой, где по разным сторонам деревенского сруба стоят мужчина и женщина: возможно, это беременная жена, поругавшаяся с мужем, или мать, прощающаяся с сыном, провожая его на войну, или просто две отдельные человеческие судьбы — автор словно впервые сознательно предлагает зрителю самому выбрать трактовку. В эпоху соцреализма у каждой скульптуры мог быть только один заранее заданный смысл. Шестидесятники трактуют свои композиции как символ, создавая многослойность смыслов. Это явление предшествует зарождению нового символизма в скульптуре второй половины ХХ века.
Выставка «Они были разными. Скульптура оттепели» будет открыта в Центре современного искусства AZART до 29 ноября.